Правда на море не тонет

Жили три брата, разделились. Большой брат помер, после его остался на возрасте сын. Сидели они в лавочке; стал он глупостями заниматься: по девкам похаживать. Дядья на кораблях в море торговать ездили; сноха и говорит им: “Возьмите племянника, что он без дела шатается”. Те взяли и поехали в море. Только ехали, ехали и заспорили. Племянник говорит, что правда и на море не тонет, и в огне не горит, а дядья говорят, что кривдой жить лучше. Видят: по берегу поп идет (а это черт им переоделся); спросили попа: “Чем лучше жить: правдой или кривдой?”

Тот и говорит: “Правдой хорошо, а кривдой вдвое лучше того”.- “Вот видишь”,- говорят дядья, а племянник все свое говорит: “Нет, правда на море не тонет и в огне не горит!” Они взяли да и столкнули его в море, а сами поехали.

Приехали в царство, выпалили из пушки, а племянник все за ними плыл (за брус уцепился); вышел на берег вместе с ними и говорит: “Что, неправду я говорил, что правдой лучше жить, что она на море не тонет и в огне не горит?”

Царь дозволил им-торговать на условии, чтобы они читали псалтырь над его умершей дочерью, в церкви, по ночам. А она была проклятая, и каждую ночь отец ей по человеку посылал.

Вот

стали братья метать жеребий: выпало племяннику идти. Он пошел. По дороге попадается ему старичок.

“Ты,- говорит,- вот что: возьми, я тебе дам двенадцать шариков; войдешь в церковь, очерти вокруг себя три раза круг, стань в него, а когда она из-под плиты подымется, бросай ей по шарику”.

Он так и сделал. Пришел, очертил круги, стал. Поднялась покойница из гроба и закричала: “Ах, батюшка, посылал ты мне все старых да скверных, а теперь прислал молодого, хорошего! Вот я его сейчас съем!” Только что стала подходить, съесть хотела – он и кинул ей первый шарик. Она им занялась, катала, катала; он другой кинул. Подошла полуночь, кочетья вскриковали – опять. она под плиту провалилась, а он стал читать. Пришли царские слуги проведать, жив ли: слышат – он читает.

На другой вечер досталось большому дяде. “Племянничек, сходи,- говорит,- я тебе корабль отдам!” – “Я и так, дяденька, схожу”. Пришел в церковь, очертил кругц” стал. Поднялась покойница из гроба и закричала: “Вот я тебя сейчас съем!” Только стала подходить, он ей шарик PI кинул. Она занялась, катала, катала – он еще кинул. Подошла полуночь, кочетья вскриковали, она под плиту опять провалилась, а он стал читать. Пришли царские слуги проведать, глядят: он читает, здравый и ничем не вредимый.

Пришлось на третью ночь меньшому дяде; он и говорит: “Племянничек, ночуй за меня! Я тебе корабль отдам”.- “Мне ничего не надо, дяденька, я и так схожу”. Пошел и встретил опять старика. “Ну,- говорит старик,- теперь шарики брось, и как только она выйдет да кинется к тебе, лови ее за руку да в круг”. Пошел он и причастился; пошел в церковь, стал читать. Поднялась покойница из-под плиты и кричит: “А,- говорит, – негодный, я тебя съем!” Только она вышла да подбежала к нему, он ее хвать за руку и давай отчитывать.

Утром приходят смотреть: они оба молятся. Царь обрадовался и говорит племяннику: “Ну, кто умел мою дочь отчитать, умей и замуж взять!” И повенчали их. Дядья поехали домой. “Дяденьки,- говорит,- предоставьте мою мать сюда!” Те привезли ее.

Было у него от царя и царство, и войско, и все. Без отца скучно ему стало, а где его сыскать? Стал он подыскивать себе старичка. Нашел одного и говорит: “Будь мне вместо отца!” Сел да давай при нем ножом по столу стучать. Тот молчит. “Нет,- говорит царский сын,- я вижу, ты мне не можешь быть отцом; мне другого надо”. Нашел другого старичка и говорит ему: “Будь мне заместо родного отца, чтобы я тебя почитать мог!” Взял как-то при нем нож и давай по столу постукивать. Тот увидал да и говорит: “Разве ты не знаешь, что ножом по столу стучать великий грех? Брось!” Тот бросил да и говорит: “Вот это мне настоящий отец”.

Пошел раз он с женой по саду разгуляться, видит – навстречу знакомый старичок идет, тот самый, что ему щарики давал. “Здравствуй,- говорит,- ну давай теперь жену пополам с тобой делить!” – “Как пополам?” – “Да так,- говорит,- ведь я тебе помогал ее доставать. Возьми за одну руку, а я за другую, разделим надвое”. Тот заплакал: жаль ему с женой расставаться было, да делать нечего. Взял он ее за одну руку, а старик за другую и разорвали царевну на две части. Старик взял перемыл у ней все, а в ней всякий гад был; сложил и дунул раз. Стала царевна совсем мертвая. Дунул в другой раз – она и встала, как есть живая. “Ну, вот теперь,- говорит старик,- ты можешь на ней жениться, сын мой: теперь она в настоящем виде, а до этого в ней гаду много было и всякой нечисти”.

После этого зажил он с женой опять и стал по-прежнему царствовать, а старичок тут же из виду пропал.

Старичок этот был сам господь; он его и спасал от дьявольской силы.

И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.


Сказка Правда на море не тонет