Как кот с мышкой домовничали

Познакомился кот с мышкой, и столько пел ей про свою любовь, что та согласилась пойти к нему в хозяйки, вместе домовничать.

Как только мышь пришла к коту, в дом, кот давай ее учить уму-разуму: как жить, чтобы в доме всегда мир да лад царили. Поговорил кот о том, о сем, а под конец сказал:

– Коли с голоду помирать не хотим – надо на зиму пищей запасаться. Ты, мышка, лучше из дому не выходи: того и гляди – в ловушку попадешься или другая какая беда стрясется. Я-то все ходы да выходы знаю, мне никакие пути не заказаны.

Как сказал, так и сделал.

Сам на базар пошел, а мышку дома оставил. Приволок кот с базара горшок сала и говорит хозяйке:

– Вот раздобыл доброго сальца. Но где его до зимы хранить?

Ломали они голову, ломали: где хранить, не знают. Кот вдруг и говорит радостно:

– Знаю укромное местечко. Там горшок в сохранности будет.

– Где же это? – спрашивает мышь.

– В церкви, – отвечает кот, – и знаешь, где? Под алтарем. Туда и сам черт сунуться не посмеет.

Запаслись они, значит, салом на зиму. Но немного погодя так кота на сальце потянуло, что сказал он мышке:

– Знаешь, сестрица, что я тебе скажу? Моей родственнице бог деток послал,

меня в кумовья зовут. Один сыночек рыжий в белую крапинку, его-то мне и крестить. Ты ведь не рассердишься, если тебя дома одну оставлю?

– Ступай себе, – говорит мышь, – да в веселье-то про меня не забывай.

Все, что кот сказал про крестины, – одно вранье было. Никакой родственницы у него не было, и никто его в кумовья не звал. А пошел он прямиком в церковь, подобрался к горшку и давай сало лизать, покуда верхний слой не слизал. Потом пошел шататься по крышам да шнырять по всем углам. А надоело шнырять – разлегся на земле, брюхо на солнышке греет.

Выспался всласть и поздно вечером вернулся домой. Мышка выбежала навстречу и ласково спрашивает:

– Вернулся? Видно, повеселился вволю? Как же нарекли крестника-то?

– Сверхолиз, – ответил кот, а сам невеселый какой-то.

– Сверхо-лиз? – повторяет мышь. – Вот так имя! Это такие в твоей родне имена водятся?

– Что тут удивительного? – отвечает кот. – Имя как имя. Не пойму, что тебе не нравится? Разве оно хуже, чем, к примеру, “Кроховор”, а ведь среди твоей родни многие так зовутся.

Вскоре кота снова на сальце потянуло. Он сказал:

– Придется тебе, мышка, опять одной дома побыть: вчера поздно вечером меня снова на крестины позвали. И коли не врут, то у младенца шейка полосатенькая. Как же отказаться?

И на этот раз отпустила кота добрая мышка. А он напрямик в церковь, приложился к горшку да и опустошил его наполовину.

Ест кот да похваливает: “Вот вкусно-то!” И вернулся вечером домой очень довольный.

– Ну, как нынче крестника нарекли? – спросила мышка, когда кот еле-еле приплелся домой.

– Полулиз, – ответил кот и полез на печь.

– Полу-лиз? По-лу-лиз? – удивилась мышь. – Никогда такого имени не слыхивала. Готова об заклад биться, что и в календаре такого не найдешь.

Вскоре кота опять жадность обуяла. Он и говорит:

– Бог троицу любит. Меня снова в кумовья кличут. А послушай, какая у моей родственницы радость: дитя-то сплошь черненькое, одни лапки белые. Старые коты говорят, что слыхивали про такие чудеса, а видать – не видывали. Ну скажи сама, смею ли отказываться?

– Все бы ладно, – говорит мышь, – не будь таких диковинных имен: Сверхолиз… Полулиз… Тут дело неладно…

– Чего ты огорчаешься? – ухмыляется кот. – В рай-то не за имя берут… Не выходишь ты на воздух мозги освежать, вот и стала у тебя голова вроде дурная. Только и знаешь, что по пустякам расстраиваться.

Ушел кот. А мышь занялась уборкой да прочей домашней возней. Кот же и на этот раз пошел прямо в церковь. Принялся за сало и трудился в поте лица, пока весь горшок не опорожнил.

– Ну, все теперь! – сказал он, облизал дно и, толстый, как колода, потащился прочь из церкви. Только к полуночи кот домой приплелся.

– А этого крестника как нарекли? – спросила мышка, едва кот переволокся через порог.

– Ты нынче еще пуще удивишься, – сказал кот, – потому что имя ему дали Пустолиз.

– Как? Пустолиз? – застонала мышь. – Ну, что это за имя? Нет, тут дело нечисто…

Покачала мышь озабоченно головой и забралась в свою норку.

С той поры залег кот на печи, и никто его больше в кумовья не звал.

Пришла зима, пищу стало трудно добывать. Мышь вспомнила про сало и говорит коту:

– Пойдем-ка, котик, в церковь за салом. Небось, вкусным оно нам нынче покажется.

– И как еще! – буркнул кот, – лизнешь – язык так и прилипнет, как к железу в мороз.

Пошли они вдвоем в церковь, мышь впереди, кот за ней. Горшок нашли, да он – пустой.

– Ах ты, горе какое, – заплакала мышь. – Вот они, твои грехи-то и раскрылись; вижу теперь, какой ты мне друг: сам все слопал, на крестины ходючи… Сперва верх слизал, потом половину, а под конец и совсем опорож…

– Молчать, – закричал кот, – еще слово – и проглочу тебя живьем.

Но не могла мышь умолкнуть, не договорив слова. И – только произнесла она это слово – кот цап ее! и слопал.


Сказка Как кот с мышкой домовничали