Вещий сон

Вариант 1

Жил-был купец, у него было два сына: Дмитрий да Иван. Раз, благословляя их на ночь, сказал им отец: “Ну, дети, кому что во сне привидится – поутру мне поведайте; а кто утаит свой сон, того казнить велю”. Вот наутро приходит старший сын и сказывает отцу: “Снилось мне, батюшка, будто брат Иван высоко летал по поднебесью на двенадцати орлах; да еще будто пропала у тебя любимая овца”. – “А тебе, Ваня, что привиделось?” – “Не скажу!” – отвечал Иван. Сколько отец ни принуждал его, он уперся и на все увещания одно твердил: “не скажу!” да “не скажу!” Купец рассердился, позвал своих приказчиков и велел взять непослушного сына, раздеть донага и привязать к столбу на большой дороге.

Приказчики схватили Ивана и, как сказано, привязали его нагишом к столбу крепко-накрепко. Плохо пришлось доброму молодцу: солнце печет его, комары кусают, голод и жажда измучили. Случилось ехать по той дороге молодому царевичу; увидал он купеческого сына, сжалился и велел освободить его, нарядил в свою одежу, привез к себе во дворец и начал расспрашивать: “Кто тебя к столбу привязал?” – “Родной отец прогневался”. – “Чем же ты провинился?” – “Не хотел рассказать ему, что мне во сне привиделось”. – “Ах, как же глуп твой отец, за такую безделицу да так жестоко наказывать… А что тебе снилось?” – “Не скажу, царевич!” – “Как не скажешь? Я тебя от смерти избавил, а ты мне грубить хочешь? Говори сейчас, не то худо будет”. – “Отцу не сказал, и тебе не скажу!” Царевич приказал посадить его в темницу; тотчас прибежали солдаты и отвели его, раба божьего, в каменный мешок.

Прошел год, вздумал царевич жениться, собрался и поехал в чужедальнее государство свататься на Елене Прекрасной. У того царевича была родная сестра, и вскоре после его отъезда случилось ей гулять возле самой темницы. Увидал ее в окошечко Иван купеческий сын и закричал громким голосом: “Смилуйся, царевна, выпусти меня на волю; может, и я пригожусь! Ведь я знаю, что царевич поехал на Елене Прекрасной свататься; только без меня ему не жениться, а разве головой поплатиться. Чай, сама слышала, какая хитрая Елена Прекрасная и сколько женихов на тот свет спровадила”. – “А ты берешься помочь царевичу?” – “Помог бы, да крылья у сокола связаны”. Царевна тотчас же отдала приказ выпустить его из темницы. Иван купеческий сын набрал себе товарищей, и было всех их и с Иваном двенадцать человек, а похожи друг на дружку словно братья родные – рост в рост, голос в голос, волос в волос. Нарядились они в одинаковые кафтаны, по одной мерке шитые, сели на добрых коней и поехали в путь-дорогу.

Ехали день, и два, и три; на четвертый подъезжают к дремучему лесу, и послышался им страшный крик. “Стойте, братцы!” – говорит Иван. – Подождите немножко, я на тот шум пойду”. Соскочил с коня и побежал в лес; смотрит – на поляне три старика ругаются. “Здравствуйте, старые! Из-за чего у вас спор?” – “Эх, младой юноша! Получили мы от отца в наследство три диковинки: шапку-невидимку, ковер-самолет и сапоги-скороходы; да вот уже семьдесят лет как спорим, а поделиться никак не можем”. – “Хотите, я вас разделю?” – “Сделай милость!” Иван купеческий сын натянул свой тугой лук, наложил три стрелочки и пустил в разные стороны; одному старику велит направо бежать, другому – налево, а третьего посылает прямо: “Кто из вас первый принесет стрелу, тому шапка-невидимка достанется; кто второй явится, тот ковер-самолет получит; а последний пусть возьмет сапоги-скороходы”. Старики побежали за стрелками; а Иван купеческий сын забрал все диковинки и вернулся к своим товарищам. “Братцы, – говорит, – пускайте своих добрых коней на волю да садитесь ко мне на ковер-самолет”.

Живо уселись все на ковер-самолет и полетели в царство Елены Прекрасной; прилетели к ее стольному городу, опустились у заставы и пошли разыскивать царевича. Приходят на его двор. “Что вам надобно?” – спросил царевич. “Возьми нас, добрых молодцев, к себе на службу; будем тебе радеть и добра желать от чистого сердца”. Царевич принял их на свою службу и распределил кого в повара, кого в конюхи, кого куда. В тот же день нарядился царевич по-праздничному и поехал представляться Елене Прекрасной. Она его встретила ласково, угостила всякими ествами и дорогими напитками и потом стала спрашивать: “А скажи, царевич, по правде, зачем к нам пожаловал?” – “Да хочу, Елена Прекрасная, за тебя посвататься; пойдешь ли за меня замуж?” – “Пожалуй, я согласна; только выполни наперед три задачи. Если выполнишь – буду твоя, а нет – готовь свою голову под острый топор”. – “Задавай задачу!” – “Будет у меня завтра; а что – не скажу; ухитрись-ка, царевич, да принеси к моему незнаемому свое под пару”.

Воротился царевич на свою квартиру в большой кручине и печали. Спрашивает его Иван купеческий сын: “Что, царевич, не весел? Али чем досадила Елена Прекрасная? Поделись своим горем со мною; тебе легче будет”. – “Так и так, – отвечает царевич, – задала мне Елена Прекрасная такую задачу, что ни один мудрец в свете не разгадает”. – “Ну, это еще небольшая беда! Молись-ка богу да ложись спать; утро вечера мудренее, завтра дело рассудим”. Царевич лег спать, а Иван купеческий сын надел шапку-невидимку да сапоги-скороходы и марш во дворец к Елене Прекрасной; вошел прямо в почивальню и слушает. Тем временем Елена Прекрасная отдавала такой приказ своей любимой служанке: “Возьми эту дорогую материю и отнеси к башмачнику; пусть сделает башмачок на мою ногу, да как можно скорее”.

Служанка побежала куда приказано, а следом за ней и Иван пошел. Мастер тотчас же за работу принялся, живо сделал башмачок и поставил на окошко; Иван купеческий сын взял тот башмачок и спрятал потихоньку в карман. Засуетился бедный башмачник – из-под носу пропала работа; уж он искал-искал, все уголки обшарил – все понапрасну! “Вот чудо! – думает. – Никак нечистый со мной пошутил?” Нечего делать, взялся опять за иглу, сработал другой башмачок и понес к Елене Прекрасной. “Экий ты мешкотный! – сказала Елена Прекрасная. – Сколько времени за одним башмаком провозился!” Села она за рабочий столик, начала вышивать башмак золотом, крупным жемчугом унизывать, самоцветными камнями усаживать. А Иван тут же очутился, вынул свой башмачок и сам то же делает: какой она возьмет камушек, такой и он выбирает; где она приткнет жемчужину, там и он насаживает. Кончила работу Елена Прекрасная, улыбнулась и говорит: “С чем-то царевич завтра покажется?” – “Подожди, – думает Иван, – еще неведомо, кто кого перехитрит!”

Воротился домой и лег спать; на заре на утренней встал он, оделся и пошел будить царевича; разбудил и дает ему башмачок: “Поезжай, – говорит, – к Елене Прекрасной и кажи башмачок – это ее первая задача!” Царевич умылся, принарядился и поскакал к невесте; а у ней гостей собрано полны комнаты – все бояре да вельможи, люди думные. Как приехал царевич, тотчас заиграла музыка, гости с мест повскакивали, солдаты на караул сделали. Елена Прекрасная вынесла башмачок, крупным жемчугом унизанный, самоцветными камнями усаженный; а сама глядит на царевича, усмехается. Говорит ей царевич: “Хорош башмак, да без пары ни на что не пригоден! Видно, подарить тебе другой такой же!” С этим словом вынул он из кармана другой башмачок и положил его на стол. Тут все гости в ладоши захлопали, в один голос закричали: “Ай да царевич! Достоин жениться на нашей государыне, на Елене Прекрасной”. – “А вот увидим! – отвечала Елена Прекрасная. – Пусть исполнит другую задачу”.

Вечером поздно воротился царевич домой еще пасмурней прежнего. “Полно, царевич, печалиться! – сказал ему Иван купеческий сын. – Молись-ка богу да ложись спать; утро вечера мудренее”. Уложил его в постель, а сам надел сапоги-скороходы да шапку-невидимку и побежал во дворец к Елене Прекрасной. Она в то самое время отдавала приказ своей любимой служанке: “Сходи поскорей на птичий двор да принеси мне уточку”. Служанка побежала на птичий двор, и Иван за нею; служан – ухватила уточку, а Иван селезня, и тем же путем назад пришли. Елена

Прекрасная села за рабочий столик, взяла утку, убрала ей крылья лентами, хохолок бриллиантами; Иван купеческий сын смотрит да то же творит над селезнем. На другой день у Елены Прекрасной опять гости, опять музыка; выпустила она свою уточку и спрашивает царевича: “Угадал ли мою задачу?” – “Угадал, Елена Прекрасная! Вот к твоей уточке пара”, – и пускает тотчас селезня… Тут все бояре в один голос крикнули: “Ай да молодец царевич! Достоин взять за себя Елену Прекрасную”. – “Постойте, пусть исполнит наперед третью задачу”.

Вечером воротился царевич домой такой пасмурный, что и говорить не хочет. “Не тужи, царевич, ложись лучше спать; утро вечера мудренее”, – сказал Иван купеческий сын; сам поскорей надел шапку-невидимку да сапоги-скороходы и побежал к Елене Прекрасной. А она собралась на сине море ехать, села в коляску и во всю прыть понеслася; только Иван купеческий сын ни на шаг не отстает. Приехала Елена Прекрасная к морю и стала вызывать своего дедушку. Волны заколыхалися, и поднялся из воды старый дед – борода у него золотая, на голове волосы серебряные. Вышел он на берег: “Здравствуй, внучка! Давненько я с тобою не виделся; поищи-ка у меня в головушке”. Лег к ней на колени и задремал сладким сном; Елена Прекрасная ищет у деда в голове, а Иван купеческий сын у ней за плечами стоит.

Видит она, что старик заснул, и вырвала у него три серебряных волоса; а Иван купеческий сын не три волоса, а целый пучок выхватил. Дед проснулся и закричал: “Что ты, с ума сошла? Ведь больно!” – “Прости, дедушка! Давно тебя не чесала, все волоса перепутались”. Дед успокоился и немного погодя опять захрапел. Елена Прекрасная вырвала у него три золотых волоса; а Иван купеческий сын схватил его за бороду и чуть не всю оторвал. Страшно вскрикнул дед, вскочил на ноги и бросился в море. “Теперь царевич попался! – думает Елена Прекрасная. – Таких волос ему не добыть”. На следующий день собрались к ней гости; приехал и царевич. Елена Прекрасная показывает ему три волоса серебряные да три золотые и спрашивает: “Видал ли ты где этакое диво?” – “Нашла чем хвастаться! Хочешь, я тебе целый пучок подарю”. Вынул и подал ей клок золотых волос да клок серебряных.

Рассердилась Елена Прекрасная, побежала в свою почивальню и стала смотреть в волшебную книгу: сам ли царевич угадывает или кто ему помогает? И видит по книге, что не он хитер, а хитер его слуга – Иван купеческий сын. Воротилась к гостям и пристала к царевичу: “Пришли-де ко мне своего любимого слугу”. – “У меня их двенадцать”. – “Пришли того, что Иваном зовут”. – “Да их всех зовут Иванами”. – “Хорошо, – говорит, – пусть все приедут!” – а в уме держит: “Я и без тебя найду виноватого!” Отдал царевич приказание – и вскоре явились во дворец двенадцать добрых молодцев, его верных слуг; все на одно лицо, рост в рост, голос в голос, волос в волос. “Кто из вас большой?” – спросила Елена Прекрасная. Они разом все закричали: “Я большой! Я большой!” – “Ну, – думает она, – тут спроста ничего не узнаешь!” – и велела подать одиннадцать простых чарок, а двенадцатую золотую, из которой завсегда сама пила; налила те чарки дорогим вином и стала добрых молодцев потчевать. Никто из них не берет простой чарки, все к золотой потянулись и давай ее вырывать друг у друга; только шуму наделали да вино расплескали!

Видит Елена Прекрасная, что штука ее не удалася; велела этих молодцев накормить-напоить и спать во дворе положить. Вот ночью, как уснули все крепким сном, она пришла к ним с своею волшебною книгою, глянула в ту книгу и тотчас узнала виновного; взяла ножницы и остригла у него висок. “По этому знаку я его завтра узнаю и велю казнить”. Поутру проснулся Иван купеческий сын, взялся рукой за голову – а висок-то острижен; вскочил он с постели и давай будить товарищей: “Полно спать, беда близко! Берите-ка ножницы да стригите виски”. Через час времени позвала их к себе Елена Прекрасная и стала отыскивать виноватого; что за чудо? На кого ни взглянет – у всех виски острижены. С досады ухватила она свою волшебную книгу и забросила в печь. После того нельзя было ей отговариваться, надо было выходить замуж за царевича. Свадьба была веселая; три дня народ без просыпу пьянствовал, три дня кабаки и харчевни стояли отворены – кто хошь приходи, пей и ешь на казенный счет!

Как покончились пиры, царевич собрался с молодою женою ехать в свое государство; а двенадцать добрых молодцев вперед отпустил. Вышли они за город, разостлали ковер-самолет, сели и поднялись выше облака ходячего; летели-летели и опустились как раз у того дремучего лесу, где своих добрых коней покинули. Только успели сойти с ковра, глядь – бежит к ним старик со стрелкою. Иван купеческий сын отдал ему шапку-невидимку. Вслед за тем прибежал другой старик и получил ковер-самолет; а там и третий – этому достались сапоги-скороходы. Говорит Иван своим товарищам: “Седлайте, братцы, лошадей, пора в путь отправляться”. Они тотчас изловили лошадей, оседлали их и поехали в свое отечество. Приехали и прямо к царевне явились; та им сильно обрадовалась, расспросила о своем родном братце, как он женился и скоро ль домой будет? “Чем же вас, – спрашивает, – за такую службу наградить?” Отвечает Иван купеческий сын: “Посади меня в темницу, на старое место”. Как его царевна ни уговаривала, он таки настоял на своем; взяли его солдаты и отвели в темницу.

Через месяц приехал царевич с молодою супругою; встреча была торжественная: музыка играла, в пушки палили, в колокола звонили, народу собралось столько, что хоть по головам ступай! Пришли бояре и всякие чины представляться царевичу; он осмотрелся кругом и стал спрашивать: “Где же Иван, мой верный слуга?” – “Он, – говорят, – в темнице сидит”. – “Как в темнице? Кто смел посадить?” Докладует ему царевна: “Ты же сам, братец, на него опалился и велел держать в крепком заточении. Помнишь, ты его про какой-то сон расспрашивал, а он сказать не хотел”. – “Неужли ж это он?” – “Он самый; я его на время к тебе отпускала”. Царевич приказал привести Ивана купеческого сына, бросился к нему на шею и просил не попомнить старого зла. “А знаешь, царевич, – говорит ему Иван, – все, что с тобою случилося, мне было наперед ведомо; все это я во сне видел; оттого тебе и про сон не сказывал”. Царевич наградил его генеральским чином, наделил богатыми именьями и оставил во дворце жить. Иван купеческий сын выписал к себе отца и старшего брата, и стали они все вместе жить-поживать, добра наживать.

Вариант 2

Жили-были мужик да баба, и стало им по ночам чудиться, будто под печкою огонь горит и кто-то стонет: “Ой, душно! Ой, душно!” Мужик рассказал про то соседям, а соседи присоветовали ему сходить в ближний город: там-де живет купец Асон, мастер разгадывать всякий сон. Вот мужик собрался и пошел в город; шел-шел и остановился на дороге переночевать у одной бедной вдовы. У вдовы был сын – мальчишка лет пяти; глянул тот мальчик на мужика и говорит: “Старичок! Я знаю, куда ты идешь”. – “А куда?” – “К богатому купцу Асону. Смотри же, станет он тебе сон разгадывать и попросит половину того, что лежит под печкою; ты ему половины не давай, давай одну четверть. А коли спросит, кто тебя научил, про меня не сказывай”.

На другой день поутру встал мужик и отправился дальше; приходит в город, разыскал Асонов двор и явился к хозяину. “Что тебе надобно?” – “Да вот, господин купец, чудится мне по ночам, будто в моей избушке под печкою огонь горит и кто-то жалобно стонет: ой, душно, ой, душно! Нельзя ли разгадать мой сон?” – “Разгадать-то можно, только дашь ли мне половину того, что у тебя под печкою?” – “Нет, половины не дам; будет с тебя и четверти”. Купец было заспорил, да видит, что мужик стоит на своем крепко, и согласился; призвал рабочих с топорами, с лопатами и поехал вместе с ними к старику в дом. Приехал и велел ломать печь; как только печь была сломана, половицы подняты, сейчас и оказалась глубокая ямища – в косую сажень будет, и вся-то набита серебром да золотом.

Старик обрадовался и принялся делить этот клад на четыре части. А купец давай его выспрашивать: “Кто тебя научил, старичок, давать мне четверть, а не давать половины?” – “Никто не учил, самому в голову пришло”. – “Врешь! Не с твоим умом догадаться. Слушай: коли признаешься, кто тебя научил, так все деньги твои будут; не возьму с тебя и четвертой доли”. Мужик подумал-подумал, почесал в затылке и сказал: “А вот как поедешь домой, увидишь на дороге избушку; в той избушке живет бедная вдова, и есть у ней сын-малолеток – он самый и научил меня”.

Купец тотчас в повозку и погнал лошадей скорою рысью. Приехал к бедной вдове. “Позволь, – говорит, – отдохнуть маленько да чайку испить”. – “Милости просим!” Асон уселся на лавку, начал чай распивать, а сам все на мальчика поглядывает. На ту пору прибежал в избу петух, захлопал крыльями и закричал: “Кукуреку!” – “Экой голосистый какой! – сказал купец. – Хотел бы я знать, про что ты горланишь?” – “Пожалуй, я тебе скажу, – промолвил мальчик, – петух вещует, что придет время – будешь ты в бедности, а я стану владеть твоими богатствами”. Напился купец чаю, стал собираться домой и говорит вдове: “Отдай мне своего сынишку; будет он жить у меня на всем на готовом, в довольстве, в счастии и не узнает, что такое бедность. Да и тебе лучше – лишняя обуза с рук долой!”

Мать подумала, что и в самом деле у купцов жизнь привольнее, благословила сына и отдала его Асону с рук на руки. Асон привез мальчика в свой дом и велел идти на кухню; потом позвал повара и отдал ему такой приказ: “Зарежь ты мне того мальчика, вынь из него печень да сердце и приготовь к обеду”. Повар воротился на кухню, взял нож и принялся на бруске точить. Мальчик залился слезами и стал спрашивать: “Дядюшка! Для чего ты нож точишь?” – “Хочу барашка колоть”. – “Неправда твоя! Ты хочешь меня резать”. У повара и нож из рук вывалился, жалко ему стало загубить душу человеческую. “Рад бы, – говорит, – отпустить тебя, да боюсь хозяина”. – “Не бойся! Поди возьми у суки щенка, вынь из него печень да сердце, зажарь и подай своему хозяину”. Повар так и сделал, угостил Асона собачиной, а мальчика до поры до времени у себя спрятал.

Месяца через два, через три приснился тамошнему королю такой сон: будто есть у него во дворце три золотые блюда, прибежали псы и зачали из тех блюд лакать. Задумался король, что бы такое тот сон значил? Кого ни спрашивал, никто ему не мог рассудить. Вот вздумал он послать за Асоном; рассказал ему свой сон и велел разгадывать, а сроку положил три дня: “Если в тот срок не отгадаешь, то все твое имение на себя возьму”. Воротился Асон от короля сам не свой; ходит пасмурный да сердитый, кого ни встретит – всякому затрещину дает; а пуще всех на повара напустился: зачем-де мальчишку со свету сжил? Он бы теперь пригодился мне! На те речи повар возьми да и признайся, что мальчик-то живехонек. Асон тотчас потребовал его к себе. “А ну, – говорит, – отгадай мой сон; снилось мне нынешней ночью, будто есть у меня три золотые блюда и будто из тех блюд золотых псы лакали”. Отвечает ему мальчик: “Это не тебе снилося, это снилося государю”. – “Угадал, молодец! А что значит этот сон?” – “Знать-то я знаю, да тебе не скажу; вези меня к королю, перед ним ничего не скрою”.

Асон приказал заложить коляску, мальчика на запятки поставил и поехал во дворец; подкатил к высокому крыльцу, вошел в белокаменные палаты и отдал королю поклон. “Здравствуй, Асон! Отгадал ли мой сон?” – спрашивает король. “Эх, государь! Твой сон не больно мудрен; не то что я, его малый ребенок рассудить может. Коли хочешь, позови моего мальчика; он тебе все как по-писаному расскажет”. Король приказал привести мальчика, и как только привели его во дворец, начал про свой сон выспрашивать. Отвечал мальчик: “Пусть-ка наперед Асон рассудит, а то вишь он какой! Ничего не ведая, чужим разумом жить хочет”. – “Ну, Асон, говори ты прежде”. Асон упал на колени и признался, что не может отгадать королевского сна. Тогда выступил мальчик и сказал королю: “Государь! Сон твой правдивый: есть у тебя три дочери – три королевны прекрасные; согрешили они перед богом и перед тобою и на днях родят тебе по внуку”. Как сказал пятилеток, так и случилося; король отобрал у Асона все его имение и отдал тому мальчику.

Сказка Вещий сон