Козий хвост

В прежнее раннее время жили на земле буряты, старик со старухой. Детей у них не было. Добра они на старость лет не скопили, одежонки хорошей не носили, еды вкусной не пробовали, а в хозяйстве у них было десять тощих коз.

Всякий день старик со старухой по очереди пасли козье стадо. Вот однажды выгнал старик своих тощих коз на зеленый луг. А самая бойкая коза как взбрыкнула с утра, так успокоиться не может: носится как угорелая, то в лес свернуть норовит, то на хлебное поле. Кончилось терпенье у старика, погнался он за козой и ухватил ее за хвост. Дернулась коза, да так сильно, что хвост в руках у старика остался, а коза после этого присмирела, к стаду прибилась, пастись начала.

Положил старик оторванный хвост за пазуху и погнал коз домой. На родном дворе осмотрелся. “Куда бы козий хвост деть?” – думает и сунул его в щель под юртой.

Вышла старуха – коз в сарай загнать. Увидела бесхвостую козу, вернулась в юрту и накинулась на старика.

– Куда ты смотрел?! – кричит. – Волки у нашей козы хвост отгрызли!

– Вовсе не волки, – проворчал старик.

– Тем хуже! – не унимается старуха. – Люди скажут, что мы от бедности козий хвост съели.

Разругались старик со старухой: он ей – слово, она ему – десять в ответ. Старик за кнут схватился, старуха – за полено. Так бы и подрались, да услыхали ребячий плач, кинулись они в правый угол и увидали в щели под юртой, куда старик козий хвост засунул, маленького ребеночка. И совсем уж удивились, когда начал он им пенять:

– Хотел я стать вашим сыном, думал утешить одиноких людей на старости лет. А вы вон какими вздорными оказались. Уйду я от вас.

– Не уходи! – стали упрашивать старики. – Ты был хвостом самой резвой нашей козы. Как хвост у нее был единственный, так в первый и в последний раз видел ты между нами ссору. А уж мы тебя полюбим да приголубим, Козьим Хвостом назовем.

Перестал Козий Хвост плакать, запеленали его старики в шкуру ягненка, спать уложили.

За ночь он вырос так, что стала мала ему меховая пеленка. За вторую ночь перерос он мягкую шкуру изюбра. Через три дня уже не вмещался в шкуре трехлетнего быка. Окреп он телом да и сметливым стал.

Через девять дней сделал Козий Хвост ребристый лук и научился без промаха стрелять. Наловчился глухарей в петли и зайцев в силки загонять, больших птиц разделывать, степных кур разламывать. Стал он таким скорым на ногу, что косулю на бегу догонял, стал таким сильным, что медведя голыми руками брал.

А став таким, говорит он отцу с матерью:

– Добывая зверя и питаясь дичиной лесных дебрей, не прожить. Человеку в одиночку человеком не стать, одной головешке костром не быть. Надо мне жену подыскать. А кто за нищего, хотя и работящего, свою дочь выдаст?

– Не выдадут, сыночек! Не выдадут, Козий Хвостик! – запричитала старуха.

– Вот я и решил: пусть богатые нойоны поделятся со мной своим добром, – говорит Козий Хвост.

– Где это видано, чтобы нойоны делились с бедняками вроде нас? – удивился старик.

– А мы их спрашивать не будем! – говорит Козий Хвост.

Пошел он к нойону, живущему рядом, угнал из стада лысого барана с белым ртом, быстренько освежевал его и зажарил. “Ешьте!” – говорит старику со старухой.

Плачут они, запрокинув головы; смеются, потупив взгляд, но едят.

А нойон хватился своей овцы и по дымку над бедняцкой юртой догадался, где искать пропажу.

Входит нойон в юрту, а Козий Хвост последнюю баранью косточку догладывает и чай пьет. Рассердился нойон.

– Как вы посмели взять моего барана? – спрашивает.

– Этим бараном ты давно должен был расплатиться с моими стариками за их усердный труд, – отвечает Козий Хвост. – И то, что забыл сделать ты, сделал я.

– Голь перекатная! – закричал нойон. – Я никому ничего не должен.

– Не надо, почтеннейший, пугать моих престарелых родителей, – проговорил Козий Хвост, поднимаясь со своего места. – Убирайся отсюда, пока щель, в которую ты проник, не закрылась; пока конь, на котором ты прискакал, не пропал; пока дорога не исчезла!

После таких слов нойон дар речи потерял, постоял он с выпученными глазами и говорит:

– Я пожалуюсь на тебя самому хану.

– Жалуйся, жалуйся! – рассмеялся вслед ему Козий Хвост. – До облысенья черных волос, до плешины на затылке жалуйся!

Впервые услышал хан о такой дерзости и сам отправился вместе с нойоном в бедняцкую юрту.

Увидел их Козий Хвост, навстречу выбежал. Таким услужливым стал, что помог гостям сойти с седел, начал хлопотать у коновязи. Пока хлопотал – отрезал нижние губы у лошадей и вернулся вслед за гостями в юрту. Усадил он хана и нойона на хойморе, сам их чаем угощает, низко кланяясь. Пока кланялся – незаметно срезал подошвы ханских гутулов. Смотрит нойон на смиренного парня и не может в нем узнать вчерашнего крикуна. А Козий Хвост вьюном вьется вокруг гостей. Пока вился – незаметно срезал тулью ханской шапки.

Вот нойон попил чаю и говорит:

– Этот парень украл и съел вместе со своими стариками мою белую овцу, которую я готовил в жертву бурхану. Хан-батюшка, заставьте его вернуть сворованное и накажите наглеца суровой казнью.

– Зачем ты обидел почтенного старца, украв у него священную овцу? – спрашивает хан у Козьего Хвоста. – Ты будешь сурово наказан!

– Ты величаешь себя великим ханом, имеющим власть над многими людьми, – отвечает Козий Хвост. – Ты пришел вершить высший суд. Но какой из тебя судья, если ты явился на безгубом коне, в шапке без тульи и в гутулах без подошв. Ты не хан, а самозванец! Пока щель выхода не забита, убирайся отсюда прочь!

Лицо у хана так и вытянулось. Оглядел он себя: шапка и впрямь без тульи, гутулы без подошв, а, выскочив во двор, убедился хан, что и лошадь – без нижней губы.

Сел хан на безгубую лошадь, вдел в стремена дырявые сапоги, поправил безверхую шапку и говорит:

– Ладно, парень! Будь жив-здоров. Коль ты такой умелый да проворный, выкради завтра моего быка. Если сможешь – щедро награжу, а не сможешь – накажу, – сказал так и уехал.

Выведал Козий Хвост, наблюдая за подворьем, что хан сам водит любимого быка на водопой. Сбегал ловкач в соседний город, купил на базаре красивые унты и вернулся домой.

На другой день бросил он один унт на середине той дороги, по которой хан водил быка на водопой; другой унт – на месте водопоя, а сам укрылся в соседнем кустарнике, прихватив широкий топор, и затаился в ожидании.

Едет хан верхом на быке, увидал унт на дороге, остановился и раздумывает: “Надо бы поднять, но зачем мне один унт, хотя и красивый?” Проехал хан мимо. Спустился он к воде, а там другой унт лежит.

– Совсем новый, – говорит хан, повертев в руках находку. – Наверно, путник потерял, выронив из мешка. Надо сейчас же подобрать тот, что остался посреди дороги, а то кто-нибудь опередит меня.

Хотел хан повернуть быка, но тот не пожелал уходить от воды, не напившись. Тогда хозяин привязал быка к дереву и побежал за унтом.

А Козий Хвост только этого и ждал. Вышел он из зарослей, отрубил быку голову широким топором, посадил ее на кол и поставил в воду, а мясо в кустах спрятал.

Тут и хан с унтом вернулся. Смотрит – нет быка на берегу. Начал хан по берегу бегать, быка звать. Наконец видит – бычья голова посреди озера торчит.

– О, мой бедный бык! – воскликнул хан. – Ты же можешь утонуть! – и, раздевшись, полез в воду.

Тем временем Козий Хвост вышел из кустов, собрал ханскую одежду и был таков.

А хан подошел, потянул быка за рога и вытянул из воды бычью голову.

– Ах, какая жалость! – стал сокрушаться хан. – Не надо бы так сильно дергать. Не рассчитал я своих сил! – с этими словами выбрался он на берег, хотел было одеться, а одежды нет. Остался хан нагишом. Нарвал он листьев побольше, прикрыл себя, как мог, и стал домой пробираться.

На другой день явился Козий Хвост к хану и спрашивает:

– Хан-батюшка, выиграл я наш спор?

– Быка ты украл. Но красть одежду – такого уговора не было. Поэтому будет новое испытание. Ты должен выкрасть мое золотое кольцо. Днем я его на пальце носить буду, а на ночь – в рот класть. Если сумеешь выкрасть – отдам тебе все свое добро, дочь единственную в придачу и ханом тебя сделаю!

– А если не смогу? – спрашивает Козий Хвост.

– Если не справишься, вздерну тебя на вершине сухого дерева. Пусть вороны расклюют тебя еще живым. Таково мое последнее слово, – сказал хан и закурил трубку.

– Чтобы слова не остались словами, созови своих подданных, кликни жену и дочь. Объяви всем о нашем уговоре.

Тогда хан кликнул родню, собрал северных и южных подданных, объявил о закладе во всеуслышание:

– Я ставлю на кон все свое имущество, единственную дочь в придачу и ханский трон!

– А я ставлю против этого свою жизнь! – сказал Козий Хвост.

Разошлись подданные по домам. Отправился к себе и Козий Хвост. А хан стал с этого дня золотое кольцо на пальце носить. Да еще двух самых свирепых собак с цепи спустил; двух самых верных стражников у дверей поставил; посадил за молитву ламу, страдающего бессонницей; посадил возле очага старушку, чтобы огонь поддерживала, чтобы светло было в доме днем и ночью; сам тоже не спит, ловкача поджидает.

Тем временем Козий Хвост освежевал одну из коз, вычистил шкуру, намазал ее жиром так, что стала она скользкой; козий желудок кровью наполнил; захватил также стегно и грудинку, не забыл и архи взять. С большой поклажей отправился к ханскому дворцу.

А в ханском дворце три дня и две ночи никто глаз не сомкнул – вора ждут. Вот настала третья ночь. Лают во дворе голодные собаки, клюют носом верные стражники, никнет над огнем очага старушка, впервые захотелось спать ламе, страдающему бессонницей. Сам хан-батюшка с кольцом в зубах накрылся девятью одеялами и задремал с открытыми глазами, строго-настрого наказав жене: “Не вздумай уснуть!”

Пока Козий Хвост добирался до дворца, наступила полночь. Подбежали к нему с двух сторон свирепые ханские собаки. Кинул им ловкач стегно и грудинку. Заурчали они над мясом и замолкли. Подошел Козий Хвост к стражникам, а те стоя спят, бодая друг друга лбами. Поставил перед ними ловкач два кувшина архи и тихонько вошел в ханские покои. Очень он удивился, когда увидел и услышал ламу, который в сонном бреду читал молитву, начиная с конца и кончая началом. Еще больше удивился, когда увидел старушку, поникшую над потухающим огнем очага и прокопченную насквозь его дымом, да так и не заметившую этого.

Сунул Козий Хвост за пазуху ламе брюшину, положил возле старухи на поленницу дров желудок с кровью, перелез через спящую ханшу и кинул ей под правую руку козьи почки; наконец добрался до хана и капнул ему в рот желчи. Поперхнулся хан, сплюнул – и выкатилось изо рта золотое кольцо. Схватил его Козий Хвост, выскочил на улицу мимо пьяных стражников, мимо урчащих над мясом собак и был таков.

– Что за беда стряслась?! – закричал спросонья хан.

Подскочила на постели ханша, оперлась правой рукой на козьи почки, да как закричит:

– Ой, муженек, мой дорогой! У тебя почки вывалились.

– Старуха, подбрось дров в очаг! – приказал хан, соскакивая с постели. Но не успел он ступить на пол, как растянулся на козьей шкуре.

Протянула старуха руку за поленом и ухватила в темноте козий желудок с кровью.

– Ах, какие нехорошие хозяева! – возмутилась старуха. – Позвали присматривать за очагом, а сами ребеночка подкинули!

Очнулся от сонного забытья лама, нащупал брюшину за пазухой и, услыхав про подкидыша, тоже возмутился:

– Рожают тут, понимаешь, а мне послед за пазуху суют!

Выскочил хан на крыльцо, увидал пьяных стражников и велел отрубить им головы; увидал собак, грызущих кости, и успокоился, решив, что это останки дерзкого вора.

А утром является во дворец Козий Хвост, живой и невредимый, с золотым кольцом на безымянном пальце.

– Здравствуй, хан-батюшка, – говорит. – Обещал ты мне дочь и ханский трон. Сам отдашь или выкрасть придется?

Ничего не поделаешь, отдал хан за ловкого парня свою дочь, уступил ему ханский трон. И зажили люди в тех владениях, как никогда, весело.

Сказка Козий хвост