Как Куба бургомистром стал



Глупец он и есть глупец. Что ни скажет, что ни сделает – любой только руками разведет да головой покачает: кто умом обделен, с того и взять нечего!
Но бывает и так – прослывет парень среди людей дураком, в дураках и ходит. А на деле-то умней всякого умника. Только не будем вперед забегать. Лучше послушайте историю про Кубу, историю, что случилась когда-то в нашем городе.
Если с самого начала начинать, звался он еще не Куба, а Кубичек. Был он сыном бедной вдовы, что жила ни в городе, ни в деревне – в старом домике неподалеку от городской стены. Лет с семи Кубичек пас двух коз и корову, больше у них ничего не было. А мать сбивала масло и носила в город продавать. Пахтанье – упаси бог! – не выливали. Кусок хлеба да кружка пахтанья – вот тебе и завтрак. Того же хлеба в пахтанье накрошишь – вот тебе и обед. Еда незатейливая. Да нашему пареньку она впрок шла. Рос он, подрастал. Был Кубичек – стал Куба. Говорит однажды мать:
– Ты вырос, а я постарела, хворая сделалась. Тяжело мне масло на продажу носить.
– Ну что ж, мама, давайте я понесу.
– Ох, сынок, никогда ты в городе не бывал, ничего там не знаешь. Обманут тебя!
– Посмотрим, кто кого обманет! – сказал Куба.
Наутро стали Кубу в город снаряжать. Мать нарвала в огородишке листьев хрена, завернула в них масло, чтоб не таяло, и положила в холщовую торбу. Куба вырядился в праздничный отцовский кафтан, вырезал себе еловую палку, повесил на нее торбу и отправился.
Подошел к городским воротам, смотрит – дома высокие, в три этажа, народу много, и едут, и идут… У самых ворот нищий сидит, руку протянул. Плетется мимо старушка, приостановилась, бросила монетку нищему.
Куба думает:
“Говорила мать на базар идти. Да где он, не знаю и знать не хочу. Если тут даром денежки дают, так уж за масло-то я ох сколько получу!”
Сел недалеко от нищего, расстелил на земле торбу, на торбу положил листья хрена, на них масло.
Проходят горожане, смеются.
– Это что за чучело в длинном кафтане? – один говорит.
– Верно, в огороде надоело торчать, – другой отвечает.
Куба будто не слышит.
Прошли горожане, нищий за насмешки принялся, зубы скалит.
– Смазал бы ты своим маслом городские ворота, чтобы не скрипели. Все равно покупателей не дождешься.
Куба все отмалчивается.
Вдруг, откуда ни возьмись, прибежал тощий пес. Стал против Кубы и хвостом вертит. А хвост длинный да кривой, что твоя сабля.
Смешно Кубе стало. Целый день почти прождал и вот кого дождался. Он и говорит псу:
– Уж не хотите ли вы, господин, масло купить? Я дорого не прошу и дешево не отдам.
Пес как прыгнет! Схватил масло в зубы и был таков.
Куба только в затылке почесал.
Вернулся домой уже совсем к вечеру. Мать спрашивает:
– Ну, сынок, продал масло?
– А как же, мама, продал. Такому хорошему господину – кафтан черный, штаны серые, да такая привычка у него чудная – все саблей вертит.
– Вот и ладно. Давай деньги.
– А деньги, мама, он мне в другой раз отдаст.
Заплакала мать.
– Так и знала, что обманут тебя, Кубичек мой, бедняжка.
Поплакала да и успокоилась.
Через сколько-то дней опять снаряжает Кубу в город и наказывает:
– Смотри, никому в долг не верь!
Куба снова только до городских ворот дошел и там уселся. Едва товар разложил, тот самый покупатель заявился.
– А, – говорит Куба, – верно, должок принес?!
Пес – за масло, Куба – за свою еловую палку. Завизжал пес, бросил масло – и наутек. Куба – за ним, палкой его охаживает.
– Я тебе покажу, собачий сын, почем масло!
Забился пес в густой кустарник. Совсем бы убежал, да Куба успел схватить его за хвост. Пес вырывается, когтями землю скребет, Куба его за хвост тащит.
Вдруг зазвенело что-то, одна золотая монета выкатилась, другая. Пес визжит, скребет лапами. И что бы вы думали – выгреб из земли под кустами глиняный горшок, полный золота. Сколько он там пролежал, кто его туда закопал – пес не знал, Куба не знал, и мы не знаем, а врать не хотим.
– Ага, выплатил-таки должок! – сказал Куба псу. – Да еще с лихвой. Теперь ступай куда хочешь.
И отпустил хвост.
Пес – деру, а Куба, конечно, горшок с золотом под кафтан спрятал и повернул к воротам. Смотрит – торба лежит, а масла нет. И нищий куда-то подевался.
“Что ж, – подумал Куба, – пусть и он маслицем полакомится”.
Довольный вернулся Куба домой.
– Ну, мама, говорил я вам, что получу долг. Тот господин с саблей еще раз приходил. Поспорили мы с ним немножко, он со мной честь по чести и расплатился.
Принялись мать с сыном считать деньги. Мать до ста умела считать, а Куба только до десяти. Считали, пересчитывали, совсем запутались.
Куба и говорит:
– Чем считать, давай лучше купим в городе хорошую усадьбу, с садом да с огородом.
Как решили, так и сделали.
Живут припеваючи, едят каждый день досыта.
А по городу сплетни да слухи пошли. Откуда такое богатство? Вдова, мол, обворовала кого-то. Только кого? Нигде ничего не пропадало. Видно, не она украла, а Куба ограбил. Только и ограбленного не сыскали. А может… Не к ночи будь сказано…
Дошли те разговоры и до магистрата. Вот однажды приходит солдат.
– Так и так, вдова Анна, бывшая супруга покойного Яна, требует вас вместе с сыном Якубом наш славный магистрат. Явитесь незамедлительно!
Затряслась от страха вдова Анна. Чего боится, сама не знает. Только и правда, от начальства добра не жди. Поплелись Анна с сыном в ратушу.
В зале заседаний в пышном кресле сидит сам бургомистр, по сторонам – два советника, сбоку пристроился писарь, а солдат у двери на часах стал.
Откашлялся бургомистр и важно заговорил:
– Поскольку нам доверено блюсти порядок и карать зло, и поскольку известно нам, что вы купили усадьбу с садом и огородом, а также дом под черепичной крышей с хлевом, чердаком и подвалом, и поскольку вы расплатились наличными, и не какими-нибудь медяками, а талерами один в один, и поскольку всякий знает, что покойный супруг Ян оставил вам в наследство ломаную ложку да дырявую плошку, а больше ни шиша не оставил, постольку мы спрашиваем вас, вдова Анна, каким путем, честным или не честным, приобретены вами вышеупомянутые и нижеозначенные талеры.
Ничего Анна из бургомистровой речи не поняла. Только взяла ее обида за покойного мужа Яна.
– Как же так, господин бургомистр, ломаную ложку да дырявую плошку?! Две козы он оставил, корову с белой звездочкой на лбу. Корова дает полный подойник, а козы хоть и поменьше, да молоко у них жирнее. И масло из того молочка выходит…
– Ну, хватит! – махнул рукой бургомистр. – Пускай ваш сын Якуб объяснит.
Наш Куба и глазом не моргнул. Стал рассказывать славному магистрату про господина с саблей, про должок за масло…
– Постой, постой, какой господин с саблей? Мы всех у нас в городе наперечет знаем, в лицо и по имени.
– А такой, – отвечает Куба, – кафтан черный, штаны серые, зубы острые да лапы с когтями.
– Лапы с когтями! – вскричал в ужасе бургомистр. – Не иначе как ты с нечистой силой спутался, Якуб, сын Яна и Анны?!
– Да уж чистым его не назовешь, – отозвался Куба, – вся шерсть у него грязными клочьями свалялась.
– Позор нашему городу! – закричали разом советники. – Никогда у нас такого не бывало!
А бургомистр сказал:
– Поскольку Якуб сам сознался, что талеры получены от нечистого, постольку он заслуживает казни. В добрые старые времена мы без дальних слов сожгли бы его на костре, а нечестивое богатство обратили бы на благое дело, разделив его меж собой соответственно положению и чинам. Но поскольку добрые старые времена прошли, и поскольку Куба молод и еще может раскаяться, постольку мы подвергнем его испытанию водой. Ежели он потонет, будем считать его невиновным; ежели всплывет, значит, вина его доказана – и придется отрубить ему голову.
– А нашу усадьбу вы, ясное дело, меж собой поделите?.. – сказал Куба.
– А как бы ты поступил, будь ты бургомистром? – ответил бургомистр.
– И не уговаривайте! – покачал головой Куба. – Нет моего согласия бургомистром быть.
– Ну, это ты врешь! – воскликнул первый советник. – Бургомистром всякий хочет стать!
На том совет магистрата и кончился. Солдата послали в соседний город за палачом, потому что наш город был невелик и своего палача не держал. А Кубу пока что посадили в большой кожаный мешок, завязали покрепче и отнесли на плотину к омуту. Так вернее будет, из мешка не убежит.
А через ту плотину вела дорога из соседнего города в наш город. И ранним утром из того города в наш город шел палач. Увидел мешок и спрашивает:
– Тебя, что ли, казнить надо?
– Кого ж еще? – отзывается Куба из мешка.
– А за что тебя?
– Да не хочу бургомистром быть, – отвечает Куба. – Мне это ни к чему.
У палача глаза разгорелись.
– А ежели б я, к примеру, в мешок залез? Стал бы я бургомистром?
– Стал бы, конечно. Только я тебе место в мешке не уступлю. Неохота вылезать.
– Уступи, – просит палач. – Я тебе кошелек с золотом дам!
– Эх, – сказал Куба. – Была не была, развязывай мешок.
Залез палач в мешок, Куба завязал его покрепче, кошелек с золотом за пазуху сунул – и домой.
Скоро собрались на плотине горожане, весь магистрат явился. А палач из мешка кричит:
– Выпускайте скорее! Согласен я бургомистром быть!
Горожане смеются. Бургомистр от гнева, что твоя свекла, красным сделался.
– Он еще издевается!.. Не будем ждать палача. Сами столкнем его в воду.
И столкнули.
Булькнула вода, и ушел мешок на дно.
Стали расходиться горожане. Меж собой толкуют:
– Значит, не виновен был Куба, раз утонул. Жалко парня.
Один бургомистр да советники не жалели Кубу, а довольные отправились в ратушу заседать. Только к ратуше подошли, видят – идет по улице Куба, во весь рот улыбается.
У бургомистра так ноги и подкосились, ведь он сам его в воду столкнул.
А Куба поклонился магистрату и сказал:
– Спасибо, господа славный магистрат. Сам бы я нипочем не догадался в омут нырнуть. А нырять, право слово, стоило. Вот, смотрите!
Тут Куба вытащил из-за пазухи кошель с монетами, что палач ему дал, и подбросил на ладони. По всей улице золотой звон раздался.
– Где, где, ты говоришь, это золото раздобыл? – воскликнул бургомистр.
– Да на дне же, ваша милость. Там его еще много осталось. Думаю завтра с утра опять нырнуть.
Позвенел золотыми и дальше зашагал.
Бургомистр заседать в этот день не стал, вернулся домой мрачнее тучи. Жена к нему с расспросами, а он ей только буркнул:
– Отстань, женщина, государственная тайна!.
А сам об одном думает, как Кубу опередить. Ведь перетаскает, проклятый, весь клад. Надо бы самому нырнуть, да боязно: вода холодная.
До полуночи промаялся бургомистр, потом решился, пошел на плотину. Подходит, слышит голоса:
– Отойди! – кричит один. – Я первый советник, мне и прыгать первому.
– С какой это радости? – кричит другой советник. – Я раньше пришел.
Тут бургомистр всех растолкал и, не раздумывая долго, прыгнул в воду. Плюх, буль – и пошел на дно.
За ним, словно лягушки, поскакали оба советника. Только круги по воде разбежались. Потом из кустов магистратский писарь вылез. Подумал самую малость и туда же плюхнулся.
В одну ночь не стало у города славного магистрата.
Горожане так и не узнали, куда они все разом подевались. Один Куба догадывался, да помалкивал.
Городу без бургомистра быть не положено. Посоветовались горожане и выбрали бургомистром Кубу.
И правильно сделали. Он ведь если и не умнее всех был, так уж хитрее – наверняка.

Сказка Как Куба бургомистром стал