Царь и красавица

Жил-был в одной стране разбойник. Нажил он грабежами немалое богатство. Но вот настал его смертный час. Позвал разбойник жену и сказал ей:

– Запомни, когда я помру, все добро раздай беднякам, себе же оставь только саблю, коня и собаку. А как вырастет наш сын, станет крепким да смелым, скажи ему, что отцовская сила была в сабле. Возьмет он саблю булатную – тотчас станет таким же могучим, как я. Исполни все свято, жена… Ну, прощай, умираю.

Сказал так отважный разбойник и отдал богу душу, скончался. Жена все исполнила в точности. Как похоронила мужа, раздала беднякам на помин души все его богатства, оставила только саблю, коня и собаку – для сына, когда тот вырастет.

Рос, рос паренек – да и вырос. Сравнялось ему восемнадцать. И стал он выспрашивать, в чем таилась отцовская сила.

Мать не посмела открыть ему тайну, боялась, что не сбережет он в такие незрелые годы отцово наследство.

Но сын всякий день приставал к ней с расспросами. Хочешь не хочешь, а пришлось рассказать ему, что отцовская сила таилась в сабле, да еще в коне и собаке.

Как узнал про то разбойничий сын, взял отцовскую саблю, взнуздал боевого коня, оседлал его, свистнул собаку и поехал на главную площадь – людей поглядеть да себя показать.

Давно не бывал на воле могучий конь, рвется вперед, так и взвился бы в небо, кабы не узда. да и сам паренек не глядит, куда мчится. И сшиб он нечаянно царского сына. Тут же, на месте, царевич и умер. Закричали царские слуги, всполошился народ – кутерьма поднялась превеликая, бросились все ловить разбойничьего сына. Как учуял он беду, пришпорил коня. Серым соколом ринулся конь вдоль по улице. Слуги все рассказали царю, снарядил он погоню – да поздно: разбойничий сын был уже далеко.

Несколько дней мчался он без оглядки, а когда страх помаленьку утих, придержал коня, стал раздумывать, как ему быть, что делать: вернуться домой или дальше скакать куда глаза глядят. Не знал он еще, что отцовскою саблей мог бы все царское войско перебить, если б вздумали с ним потягаться, – побоялся вернуться, решил ехать вперед, поискать какой-нибудь город большой и там поселиться.

Ехал он, ехал – дней этак пять или шесть – и увидел вдруг в чистом поле громадную башню, всю из хрусталя. Ох, и блестела та башня под солнцем! Подивился разбойничий сын на чудесную башню и решил разузнать, что в ней сокрыто. Подъехал к башне поближе, осмотрел ее всю вокруг – где же двери?

Искал, искал, – как будто и нет нигде ни входа, ни выхода, – так искусно они были спрятаны. Заглянул парень внутрь через стекла – и что же он видит? Сидит в башне красавица, дунья Гюзели.

Знала девушка о своей красоте, потому-то и в башне затворилась: все ждала, – вот придет к ней первейший храбрец и сокрушит все преграды великим геройством.

– Отвори, красавица! – попросил сын разбойника. – Отвори, я войду! Но ответила девушка так:

Только храброму витязю впору Сбить замки, поломать все затворы. Робким нет в эту башню дороги. Если храбр – так войди без подмоги.

Если б робкого я ожидала, Я б сидеть в этой башне не стала! Услыхал эти речи сын разбойника, выхватил саблю из ножен, разогнал ретивого коня и ударил по башне с налету. Зазвенели хрустальные стены, распахнулись ворота, и влетел удалец на коне прямо в терем к девице. Увидела дунья Гюзели, какой храбрец да красавец предстал перед нею, – догадалась с первого взгляда, что он ее суженый. Обняла его, поцеловала, взяла за руку, отвела в свою спальню, и стали они мужем и женою. Время шло. Как-то раз отправилась дунья Гюзели в баню. Честь честью помылась, оделась, а как вышла на улицу да перешагнула через канаву водосточную, сорвалась у нее с ноги узорчатая туфелька и упала в ручей. Слуги бросились вслед, да не поймали, – вода быстро текла! Уплыла туфелька далеко-далеко, и выбросило ее на зеленую лужайку. Проходили мимо царские слуги, увидали красивую туфельку, подивились чудесным узорам: вся-то она расшита жемчугом да самоцветами! Прочитали и имя хозяйки, шелком да бисером вышитое.

– Ну и туфелька! – молвили царские слуги. – Не иначе как красавица ее носила. Ведь недаром назвали ее дуньей Гюзели, что значит – “Красавица мира”. Отнесем-ка находку царю, пусть посмотрит. Может, и награду большую получим.

Так и сделали. Посмотрел царь на туфельку, подивился чудесной вышивке, а больше всего понравилось ему имя хозяйки. Наградил он своих слуг за находку, обещал еще больше, если найдут дунью Гюзели да во дворец ее приведут.

И отправились царские слуги разыскивать дунью Гюзели по всем селам и всем городам. Спрашивали встречных и поперечных – не знают ли, где живет красавица. А ведь недаром говорится: “Язык доведет до Стамбула”. Попался им такой человек, что указал дорогу к хрустальной башне. Вот пришли туда слуги, сказали красавице:

– Хочет царь немедленно взять тебя в жены. Польстили те речи дунье Гюзели, а все же она отвечала:

– Вот, выпейте, слуги, по чарке, да и ступайте с богом обратно. И пуще всего старайтесь, чтоб муж мой не узнал, с чем вы ко мне приходили, не то несдобровать вам.

Услыхали царевы посланцы такие слова, головы повесили, вернулись к царю и передали ответ. Рассердился царь и говорит:

– Возьмите немедленно войско в пятьсот человек, добудьте красавицу силой.

Отобрали пятьсот человек из царевых полков и снова двинулись к башне. Увидела дунья Гюзели войско, кликнула мужа и просит:

– Запри ворота покрепче.

– Не бойся, красавица женушка, не пугайся! – ответил ей муж. – Покуда я жив, мне и три таких войска не страшны. Сейчас ты увидишь, как я с ними расправлюсь.

Лишь только солдаты приблизились к башне, он выехал к ним на коне, с саблей наголо.

– Э-гей! Ты, что ли, муж красавицы дуньи Гюзели?

– Я самый, – ответил разбойничий сын. – Что вам нужно?

– Жену твою нужно, – сказали солдаты. – К царю ее повезем. Отдай, если хочешь остаться в живых, напрямик говорим.

– И жены не отдам, и плохого вы мне ничего сделать не можете. Убирайтесь немедленно, если вам жизнь дорога.

Ну, конечно, солдаты взялись за оружие. да только не знали они, что за сила таится в заветной сабле. Пришпорил парень коня, взмахнул отцовской саблей и единым ударом срубил врагам головы. Лишь кое-кого оставил в живых – чтоб было кому рассказать царю о сраженье.

Ну что ж, побежали солдаты к царю. Тотчас снарядил он второе такое же войско. Но муж красавицы дуньи и второе войско порубил. И несколько раз посылал еще царь отборных солдат к хрустальной башне – конец всегда был одинаков. Никак не удавалось царю захватить дунью Гюзели. Но вот наконец отыскал он лиходейку-старуху и приказал ей добыть красавицу хитростью.

– Ну что ж, я добуду, – ответила бабка. – Только вели ты сделать кибитку из шелка на двух человек – такую, чтоб по небу летала, свезла бы меня к дунье Гюзели, а потом к тебе нас доставила. Тогда и выйдет твое дело. Уж очень хотелось царю добыть себе в жены красавицу. Построили старухе

Кибитку, пустили ее в поднебесье. добралась бабка до места, кибитку в кустарнике спрятала, сама пешком пошла к жилищу красавицы и попросилась переночевать, а то, мол, она из далеких краев возвращается и, на беду, заблудилась.

Услышала дунья Гюзели ту слезную просьбу, и жалко ей стало старуху; пустила ее в свой дворец, напоила ее, накормила. А тут как раз и муж возвратился. Взглянул на старуху и очень обрадовался: пусть, мол, и вовсе останется, коли захочет, а то дунья Гюзели проводит весь день одна-одинешенька.

. – Сам бог привел тебя к нам, бабушка. Захочешь – так оставайся у нас вместо матери, заботиться будем о тебе, как о родной.

– Ах, сыночек! Неужто пригреешь старуху? добрая ж душа у тебя! Останусь!

От добра добра разве ищут?

– Ну, дай тебе бог здоровья, бабушка.

Чего захотела старуха, того и добилась: стала вором домашним. Встанет спозаранку, день-деньской вынюхивает, высматривает, в чем таится великая сила хозяина. И жену подстрекала разузнать, расспросить мужа.

– Уж какая ты счастливая, дочка! Муж у тебя – богатырь! Узнать бы,

Милая, в чем его удаль! Спросила бы ты, доченька, как-нибудь вечерком, в чем его молодецкая сила!

– А что же, бабуся, и правда спрошу, – отвечает дунья Гюзели. И верно, спросила его в тот же вечер.

– да разве не знаешь, красавица женушка, в чем моя сила?

– Не знаю, – откуда ж мне знать, если ты, господин мой, о том ни слова не говорил!

– Так знай, моя сила – в той сабле, что досталась мне от отца… И в коне, и в собаке… Но в сабле – больше всего. Как саблю сниму, я больным становлюсь, и тут уж ребенок меня одолеет. Вот видишь, женушка, в чем моя сила?

Так и узнала дунья Гюзели, в чем сила супруга, да хитрой старухе про то и рассказала.

“А мне только того и нужно было, красавица, – подумала лиходейка. – Теперь исполню свое обещанье царю”.

И стала она сторожить, как бы выкрасть хозяйскую саблю да спрятать. А ведь не зря говорится: “И вода спит, один черт не дремлет”. Улучила злодейка минуту, сняла ночною порой саблю с гвоздя да кинула в глубокий бассейн. Молодец тотчас заболел.

– А ты не тревожься, дочурочка, – сказала старуха дунье Гюзели. – Уж если я здесь, значит, горе избудем. Не горюй, не кручинься, пойдем лучше в лес, поищем целебных трав. Попоим болящего отваром травяным натощак три денечка – всю хворь как рукой снимет.

Пошла красавица вдвоем со старухой иудой в лес искать целебных трав, а подлая бабка быстрехонько к самой кибитке ее приманила, тайком для отлета кибитку наладила и стала уговаривать дунью Гюзели войти посмотреть: что, мол, за штуку они отыскали – из земли, что ли, выросла иль с неба свалилась? Вошла первой бабка, вошла за ней дунья Гюзели – кибитка тотчас и взвилась. Беда! Поняла тут дунья Гюзели, что бабка ее обманула, сперва испугалась ужасно: не ведьма ли бабка или, может, какая русалка? Плачет красавица:

– Несчастная я! да что же со мной теперь будет! Зачем ты так сделала, бабка? Что видела ты от меня плохого? Зачем подняла ты меня в облака и несешь неведомо куда!

– Не бойся, дочурочка! – молвила бабка. – Я тебе зла не желаю. царицей хочу тебя сделать, в царских палатах жить станешь, а не в дикой пустыне. Правду говорю, не бойся.

Летела, летела кибитка, до царского дворца долетела. Спустились на землю, и повела бабка дунью Гюзели к царю. Как увидел ее царь, обомлел, сердце так и заколотилось: уж очень приглянулась ему красавица. да только вот дунье Гюзели он не понравился: и старый, и больно невзрачен. Смотрит она на него, и будто ворог лютый перед нею, а не царь в раззолоченном платье, в короне да со скипетром в руке. Но хоть не по сердцу он, а теперь уж ничего не поделаешь. У силы нет правды!

– Ну вот, красавица, видишь? Хоть твой муж и побил у меня много войска, а все же попалась ты мне в руки! Сейчас обвенчаемся, станешь царицей.

– Знать, такая уж моя судьба, – отвечала красавица. – Пойду за тебя замуж… Только ты, царь, сначала устрой, как положено, оглашенье сорокадневное и всем повели, чтобы шли во дворец меня чествовать да красотою моей любоваться. И вот что еще скажу тебе: знаю я дивное средство, могу превратить тебя, царь, в молодого. Как станет тебе двадцать пять, тогда и обвенчаемся. Ладно?

Выслушал царь ее речи, на все согласился, назначил день свадьбы и стал ожидать, что опять станет молодым. А дунья Гюзели нарочно хитрила, чтоб выиграть время, надеялась – муж-то разузнает, придет и избавит ее от несчастья.

А что ж он делает, бедный парень, больной, одинокий?

Заржал его конь, пес залаял – оба есть запросили. А парень и встать не может. Понял он тогда, что это – старухины козни. Говорит он:

– Послушай-ка, пес, друг мой верный, поищи, где спрятала чертова бабка заветную саблю, а то ведь, пожалуй, я так и умру безвременно. Услышал слова его пес, пожалел хозяина и бросился саблю разыскивать. Искал, искал – нет нигде. Прибежал наконец к бассейну, увидел саблю на дне, нырнул один раз, другой раз и третий – никак не достанет. Много раз прыгал он в воду – схватил-таки саблю, принес своему господину. Тот взял ее в руки и тотчас поправился. Накормил он коня и собаку – ив путь: помчался искать свою супругу по всему государству, из города в город,

Из деревни в деревню. А как доскакал до столицы да услышал про царскую свадьбу, сразу угадал, кто царева невеста, узнал и о том, что вскорости царь станет совсем молодым, двадцатипятилетним, да тут же и женится. Вмиг понял тогда юнак, чьи все это затеи, не стал тратить времени даром, отправился на окраину города к знакомой старухе, дал ей кучу денег и велел сшить побыстрее три платья – для нее и для двух ее дочерей, пусть оденутся понаряднее и пойдут поглядеть на цареву невесту да честь ей воздать, как предписано царским указом.

Старуха живо позвала искусного портного. Через два дня все платья были готовы. Тотчас нарядились и бабка и дочери и пошли вместе с парнем в царские хоромы, поглядеть на невесту. Пришли они к ней. Красавица сразу мужа признала и повела его в другую палату, где мужчины пировали, да по дороге и спрятала в своей опочивальне – в просторной закрытой нише. Женщин же она всласть угостила и домой отправила, – сказала, что парень попозже придет, вслед за ними.

А было то накануне сорокового дня. Все ждали его с нетерпением: всем хотелось взглянуть, как царь чудом преобразится и вдруг помолодеет. Настал вечер тридцать девятого дня. Пришел старый царь в полутемную спальню, чтобы лечь рядом с дуньей Гюзели и стать молодым. А дверцы ниши распахнулись, выскочил оттуда разбойничий сын, взмахнул своей саблей и снес царю голову. Спрятали мертвого в потаенное место, а утром вышла дунья Гюзели к народу, а рядом с нею предстал красивый и молодой царь двадцати пяти лет. Изумился народ великому чуду. А дунья Гюзели и муж ее, сын-то разбойника, царем и царицею сделались в этой стране. Вот так-то: не рой другому яму, сам в нее попадешь.

Сказка Царь и красавица