Царь-чернокнижник

Живал-бывал царь, вольный человек; жил на ровном месте, как на скатерти. У него была жена, дочи да люди рабочи. Он был чернокнижник. Доспел он себе пир на весь мир – про всех бояр, про всех крестьян и про всех людей пригородных; собрались, стали пировать, и стал царь клик кликать: “Кто от меня, царя, уйдет-упрячется, тому полжитья-полбытья, за того свою царевну замуж выдам, а после смерти моей тому на царстве сидеть!”

Все на пиру приумолкнули и приудрогнули. Выискался удалой добрый молодец и говорит царю: “Царь, вольный человек! Я могу от тебя уйти-упрятаться!” – “Ну, ступай, молодец, прячься, я буду заутра искать, а если не уйдешь, не упрячешься – голова с плеч!”

Вышел молодец из царских палат, пошел по городу; шел, шел, шел – дошел до протй поповой байны, думает в уме: “Куда же мне от царя уйти-упрятаться? Зайду я в попову байну, сяду под полок, в уголок – где же меня царю найти!”

Встает царь-чернокнижник поутру рано, затопляет печку, садится на ременчат стул, берет свою книжку волшебну, начал читать-гадать, куда молодец ушел: “Вышел молодец из моих белокаменных палат, пошел вдоль по улице, дошел до поповой байны и думает в уме: “Куда же мне от царя скрыться? Зайду я в попову байну, сяду под полок, в уголок – где же меня царю найти!” Ступайте, слуги, идите к поповой байне и ведите сюда”.

Побежали скоро слуги, прибежали в байну, открыли полок: молодец под полком, в уголку. “Здравствуй, молодец!” – “Здравствуйте, слуги царские!” – “Давай ступай, тебя батюшка-царь к себе звал”.

Повели слуги молодца к царю налицо; привели к царю, говорит царь: “Что, не мог от меня уйти-упрятаться?” – “А не мог, ваше царско величество!” – “Не мог, надобно голова с плеч снять”. Взял свою саблю вострую и смахнул с него буйну голову.

Этому царю что дурно, то и потешно. На другой день опять сделал пир и бал, собрал бояр и крестьян, и всех людей пригородных, разоставил столы, и пировать стали. И опять стал на пиру клик кликать: “Кто от меня уйдет-упрячется, тому полжитья-полбытья, за того свою царевну замуж выдам, а после смерти моей тому на царстве сидеть! “

Все на пиру приумолкнули и приудрогнули. Выискался удалой добрый молодец и говорит царю: “Царь, вольный человек! Я могу от тебя уйти-упрятаться!” – “Ну, ступай, молодец, прячься, я буду заутра искать, а если не уйдешь, не упрячешься – голова с плеч!”

Пошел молодец, вышел из царских белокаменных палат и пошел вдоль по городу; шел, шел, шел, близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли – стоит превеличающий овин. Думает молодец: “Забьюсь я в солому да в мякину – где меня царь найдет!” Забился и лежит.

Царь-чернокнижник ночку просыпал, поутру рано вставал, ключевой водой умывался, полотенышком утирался, затопил свою печку, берет свою книгу волшебну, садился на ременчат стул, начал читать-гадать, куда молодец ушел: “Вышел молодец из моих белокаменных палат и пошел вдоль по городу; шел, шел, шел, близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли – стоит превеличающий ови. Думает молодец: “Забьюсь я в солому да в мякину – где меня царь найдет!” Забился и лежит. “Ступайте, слуги, ищите в овине!”

Побежали скоро слуги, прибежали к овину, посмотрели: молодец в солому да в мякину забился. “Здравствуй, молодец!” – “Здравствуйте, слуги царские!” – “Давай ступай, тебя батюшка-царь к себе звал”.

Повели слуги молодца к царю: привели, царь и говорит: “Что, не мог от меня спрятаться?” – “Не мог, ваше царское величество!” – “Не мог, так надо голова с плеч снять”. Взял свою саблю вострую и срубил с него буйну голову.

Этим царям что дурно, то и потешно. На третий день опять стал делать пир-собрание, клик кликать, опять выискался молодец: “Я могу от тебя уйти-упрятаться, да только до трех раз”. Царь согласился

Вышел молодец из белокаменных палат, пошел вдоль по улице; шел, шел, шел – обернулся горностаем-чернохвостиком и начал бегать по земле и под всякий корешок, под всяку колодинку забиваться й бегать по земле; бегал, бегал, прибежал перед царски окошки, обернулся золотым буравчиком и начал кататься перед царскими окошками; катался, катался, обернулся соколом и – в которых палатах живет царевна – над летел соколком перед

Те окошки. Царевна соколка увидала, свое окошечко отпирала и к себе соколка призывала: “Экой соколок хороший, экой соколок прекрасный!” Сел соколок на окошечко, скочил на пол – стал прекрасный молодец! Царевна молодца встречала, за дубовы столы сажала; пили, панкетовали, пировали и чего надобно поправляли; когда кончали, тогда молодец обернулся золотым перстнем, царевна взяла, себе на руку наложила.

Царь-чернокнижник ночку просыпал, поутру рано вставал, ключевой водой умывался, полотенышком утирался, затопил свою печку, берет свою книгу волшебну, садился на ременчат стул, начал читать-гадать, куда молодец ушел: “Вышел молодец из моих белокаменных палат и пошел вдоль по улице; шел, шел, шел – обернулся горностаем-чернохвостиком и начал бегать по земле и под всякий корешок, под всяку колодинку забиваться и бегать по земле; бегал, бегал, прибежал перед царски окошки, обернулся золотым буравчиком и начал кататься перед царскими окошками; катался, катался, обернулся соколом и – в которых палатах живет царевна – надлетел соколом перед те окошки. Царевна соколка увидала, свое окошечко отпирала и к себе соколка призывала: “Экой соколок хороший, экой соколок прекрасный!” Сел соколок на окошечко, скочил на пол – стал прекрасный молодец! Царевна молодца встречала, за дубовы столы сажала; пили, панкетовали, пировали и чего надобно поправляли; когда кончили, тогда молодец обернулся золотым перстнем, царевна взяла, себе на руку наложила. Говорит слугам: “Идите, слуги, мою дочь ведите или перстень несите!”

Приходят к царевне слуги: “Звал тебя царь налицо”.- “Для чего, почто?” – “А сама нейдешь, так отдай перстень с руки”. Царевна сняла перстень с руки, отдала слугам. Приносят слуга перстень, отдали царю в руки; взял царь перстень, бросил через лево плечо – стал прекрасный молодец. “Здравствуй, молодец!” – “Здравствуй, царь – вольный человек!” – “Ну, я тебя нашел, надобно голова с плеч!” – “Нет, царь – вольный человек: мне-ка еще два раза прятаться, такое у нас было условие!” – “Ну, ступай”.

Пошел молодец из царской палаты, вышел на чистое поле, обернулся серым волком; бегал, бегал, рыскал, рыскал по всей земле – обернулся медведем; шаврал, шаврал по темным лесам, тогда обернулся горностаем-чернохвос тиком; бегал, бегал, совался, совался под колодинки и под корешки – прибежал к царским палатам, обернулся буравчиком; катался, катался перед царскими окошками – обернулся соколом и надлетел над окошки, где царевна живет. Царевна соколка увидала, свое окошечко отпирала: “Экой соколок хороший!” Сел сокол на окошко, скочил на пол – стал прекрасный молодец. Царевна молодца встречала, за дубовы столы садила, пили, пировали, панкетовали, чего надобно поправляли и стали думу думать, куда от царя уйти-упрятаться, и придумали: обернуться ясным соколом, полететь далече-далече, в чистое поле. Обернулся молодец ясным соколом, царевна окошечко отпирала, сокола на окошечко посадила, соколку приговаривала: “Полети, соколок, далече-далече, в чистое поле, обернись, соколок, в чистом поле в семьдесят семь травин и все в одну траву!”

Царь-чернокнижник ночку просыпал, поутру рано вставал, ключевой водой умывался, полотенышком утирался, затопил свою печку, берет свою книгу волшебну, садится на ременчат стул, стал читать-гадать, куда молодец ушел-спрятался: “Пошел молодец из царской палаты, вышел на чистое поле, обернулся серым волком; бегал, бегал, рыскал, рыскал по всей земле – обернулся медведем; шаврал, шаврал по темным лесам, тогда обернулся горностаем-чернохвостиком; бегал, бегал, совался, совался под колодинки и под корешки – прибежал к царским палатам, обернулся буравчиком; катался, катался перед царскими окошками – обернулся соколом и надлетел над окошки, где царевна живет. Царевна соколка увидала, свое окошечко отпирала: “Экой соколок хороший!” Сел сокол на окошко, скочил на пол – стал прекрасный молодец. Царевна молодца встречала, за дубовы столы садила, пили, пировали, панкетовали, чего надобно поправляли и стали думу думать, куда от царя уйти-упрятаться, и придумали: обернуться ясным соколом, полететь далече-далече, в чистое поле. Обернулся молодец ясным соколом, царевна окошечко отпирала, сокола на окошечко посадила, соколку приговаривала: “Полети, соколок, далече-далече, в чистое поле, обернись, соколок, в чистом поле в семьдесят семь травин и все в одну траву!” Говорит царь слугам: “Идите, слуги, в чистое поле; какую траву найдете, в беремя рвите да всю ко мне несите!

Пошли слуги, нашли траву, вырвали, принесли царю.

Царь сидит на стуле и выбирает траву, и выбрал траву, бросил через лево плечо – стал прекрасный молодец. “Здравствуй, молодец!” – “Здравствуй, царь – вольный человек!” – “Ну, я тебя опять нашел, теперь надобно голова с плеч!” – “Нет, еще раз прятаться, последний!” – “Ну, хорошо, ступай, я буду заутра искать”.

Вышел молодец из царских палат, пошел вдоль по улице, вышел в чистое поле, обернулся серым волком, побежал; бежал, бежал, бежал – добежал до синего моря, обернулся щукой-рыбой, спустился в синее море, переплыл синее море, вышел на землю, обернулся ясным соколом, поднялся высоконько и полетел далеконько; летел, летел по чистому полю – увидел: на сыром дубу у Маговей-птицы гнездо свито; надлетел и упал в это гнездо. Маговей-птицы на гнезде в тою пору не было. После Маговей-птица прилетела и увидала: в гнезде лежит молодец. Говорит Маговей-птица: “Ах, кака невежа! Прилетела в чужо гнездо, упала да и лежит!” Забрала его в свои когти и понесла из своего гнезда; и несла его через сине море и положила царю-чернокнижнику под окошко. Молодец обернулся мушкой, залетел в царски палаты, потом обернулся кремешком и положился в огнивцо.

Царь-чернокнижник ночку просыпал, поутру рано вставал, ключевой водой умывался, полотенышком утирался, затопил свою печку, берет свою книгу волшебну, садится на ременчат стал, стал читать-гадать, куда молодец ушел-спрятался: “Вышел молодец из царских палат, пошел вдоль по улице, вышел в чистое поле, обернулся серым волком, побежал; бежал, бежал, бежал – добежал до синего моря, обернулся щукой-рыбой, спустился в синее море, переплыл синее море, вышел на землю, обернулся ясным соколом, поднялся высоконько и полетел далеконько; летел, летел по чистому полю – увидел: на сыром дубу у Маговей-птицы гнездо свито; надлетел и упал в это гнездо. Маговей-птицы на гнезде в тою пору не было. После Маговей-птица прилетела и увидала: в гнезде лежит молодец. Говорит Маговей-птица: “Ах, кака невежа! Прилетела в чужое гнездо, упала да и лежит!” Подите, слуги, в чистое поле, пройдите чистое поле, синее море и корабли переплывите, ищите сырой дуб, дуб рубите, и гнездо отыщите, и молодца сюда ведите!”

Пошли слуги, дуб срубили, гнездо отыскали, рыли, рыли – молодца нет. Обратились к царю: “Нашли мы сырой дуб; гнездо было, а молодца нет!” Глядит царь в книжку, показывает она: тут, верно, молодец! Нарядился царь, сам искать отправился. Искал, искал, рыл, рыл – не мог найти. Заставил сырой дуб мелко вырубить и на огонь скласть, сожечь. И не оставили ни одной щепинки; и думает царь: “Хоть бы я молодца не нашел, да чтобы он на свете жив не был!”

Оборотились в свое царство, живет царь и день, и два, и три… Потом служанка в утрях встает и огонь доставает. Взяла из огнива плашку и кремешок, положила трудок, тюкнула плашкой через кремешок, кремешок вылетел из руки, улетел через левое плечо – стал прекрасный молодец. Приходит к царю. “Здравствуй, царь – вольный человек!” – “Здравствуй, молодец! Ну, нужно у тебя голова с плеч!” – “Нет, царь – вольный человек! Ты меня три дня искал и отступился, а теперь я сам явился, теперь мне надо пол житья-полбытья и царску дочерь замуж!”

И тогда царю делать нечего стало. Веселым пирком скорой свадебкой стали за молодца дочерь замуж отдавать. Повенчался с царской дочерью, стал царский зять, и дал ему царь полжитья-полбытья, а после смерти чтобы на царстве сидеть.

Сказка Царь-чернокнижник