Артаа-Седи и Авыгаа-Седи

Было это давным-давно, когда рога козлов в небо упирались, а хвосты верблюдов по земле волочились. Жил-был Ай-хан со своей любимой женой и сыном Артаа-Седи. Хорошо и счастливо текла их жизнь, но вот вдруг умерла ханша. Загоревал хан.
Решила ханская свита найти хану новую жену, но он и слушать об этом не хотел. Тогда приближенные хана созвали в аал самых красивых женщин и велели им петь песни. Поднесли хану большую чашу вина. От веселых песен и от вина полегчало на душе у хана.
Обрадовались приближенные и говорят:
– Хан, нельзя вам без жены жить. Посмотрите кругом, может быть, понравится кто-нибудь.
И они до тех пор уговаривали хана, пока он не сказал:
– Пусть будет так!
Огляделся хан и заметил, как из-за тальника на красавиц зло и завистливо смотрит лысоголовая Тазаран.
– Вот кого я возьму себе в жены, – сказал хан своей свите и указал на Тазаран.
Не понравилась свите невеста, но делать нечего, устроили большой пир. Долго пировали приближенные хана.
Прошло три года, и лысая Тазаран подарила хану сына. Назвали его Авыгаа-Седи. Крепко подружились Артаа-Седи и Авыгаа-Седи. Вместе за еду садились, вместе играли, в одной юрте жили. Не разлучались ни днем, ни ночью. Сыновья росли, а хан стал еще чаще болеть и болеть.
Однажды шла Тазаран по аалу. Смотрит, люди шерсть теребят и о чем-то беседуют. Подошла она поближе, спряталась за тальник и слушает.
– Интересно, люди, знать, кто будет наследником хана? Артаа-Седи или Авыгаа-Седи? – спросила всех самая худая женщина.
– Как же может быть Авыгаа-Седи наследником хана, когда Артаа-Седи жив? – ответил самый толстый мужчина, и все согласились с ним.
Услышала это Тазаран и опечалилась. Вернулась в ханскую юрту и почти всю ночь не спала, все об одном думала: “Не быть Авыгаа-Седи наследником хана, пока Артаа-Седи жив”.
На другой день опять Тазаран пошла по аалу. Смотрит, на краю аала собрались юноши и девушки шерсть укладывать. Подошла она поближе, спряталась за тальник и слушает, о чем они говорят.
– Интересно, друзья, знать, кто будет наследником хана? Артаа-Седи или Авыгаа-Седи? – спрашивает самая маленькая девушка.
– Как же может быть Авыгаа-Седи наследником хана, когда Артаа-Седи жив? – ответил самый высокий юноша, и все с ним согласились.
Еще сильнее прежнего опечалилась Тазаран. Вернулась в ханскую юрту и не могла ни есть, ни спать – все об одном думала: “Не быть Авыгаа-Седи наследником хана, пока Артаа-Седи жив”.
На следующее утро Тазаран снова пошла бродить по аалу. Возле одной из юрт увидела она играющих детей, которые из песка и глины сделали большой трон и украсили его цветами. Самая любопытная девочка спросила:
– Интересно, ребята, знать, кто на этом троне будет восседать – Артаа-Седи или Авыгаа-Седи?
– Зачем это Авыгаа-Седи будет восседать на троне, когда Артаа-Седи жив? – ответил самый рассудительный мальчик, и все дети согласились с ним.
Услышала эти слова Тазаран и вернулась в свою юрту. Горло у нее сдавило от горя, пятки у ней пожелтели от злости.
Забеспокоился хан и спрашивает:
– Что за болезнь на тебя напала – ты не пьешь, не ешь трое суток? Позову к тебе ламу и шамана.
– Не зови. Только один ты можешь мне помочь, если захочешь, – ответила Тазаран и застонала, заохала сильнее прежнего. Хан поклялся выполнить любую ее просьбу. Только тогда Тазаран сказала:
– Моя болезнь пройдет, если я съем живое сердце Артаа-Седи – единственного сына твоей первой жены.
Побледнел хан от таких слов и упал замертво. А когда пришел в себя, то позвал чиновника Чечен-Кара и сказал ему:
– Хан должен сдержать свою клятву. Через семь суток отдай ханше живое сердце моего старшего сына.
Чечен-Кара рассказал о приказе хана другим чиновникам, и скоро молва об этом дошла до Артаа-Седи. Решил он бежать из аала и стал потихоньку собирать еду в мешок.
Заметил Авыгаа-Седи, что с братом неладное творится, и стал следить за ним. А однажды не вытерпел и спрашивает:
– Акый, скажи, почему ты с мешком не расстаешься?
– Ээ, братишка! Станешь большим – узнаешь.
Пуще прежнего стал следить за ним Авыгаа-Седи. Никак не удается Артаа-Седи незаметно от брата покинуть аал. Всюду он за ним, как тень, ходит.
Так прошло шесть дней. Наступила седьмая ночь. Утром с восходом солнца за Артаа-Седи должны прийти чиновники. Нельзя ему больше медлить – нужно бежать.
Ночью поднялась снежная буря. Небо как будто гремело. Земля как будто гудела.
Говорит Артаа-Седи брату:
– Спи, а я пойду снег расчищать, юрту веревками привязывать.
Схватил он свой мешок и выбежал из юрты. Следом за ним выскочил из юрты Авыгаа-Седи и с громким криком побежал догонять брата. Услышал Артаа-Седи зов брата, вернулся, но не нашел Авыгаа-Седи. Через семь перевалов перевалил, через семь рек переплыл – нет нигде брата. Заплакал Артаа-Седи. Высыпал на землю из мешка свои припасы, разделил их пополам. Одну половину себе взял, а другую на земле оставил.
– Это моему младшему брату, – сказал он и пошел куда глаза глядят. Найдет в пути одну сарану[27] – и ту пополам разделит. Выловит одну рыбешку – и ее пополам разделит, брату оставит.
Долго бродил Артаа-Седи в поисках брата, пока не попал в аал Байбын-хана. Здесь собралось множество народу посмотреть на состязание.
Захотелось Артаа-Седи испытать свои силы. Вошел он в круг. Стал бороться – всех переборол. Побежал – всех перегнал. Понравился Артаа-Седи своей силой и удалью Байбын-хану, и он выдал за него замуж свою единственную дочь. Поставил хан молодым такую большую белую юрту, что девяносто лошадей не могли ее окружить. Но ничего не радовало Артаа-Седи. Думал он все время о своем брате.
Однажды позвал его к себе Байбын-хан и говорит:
– Мой храбрый зять, у хана морских вод есть драгоценная жемчужина. Никому не удавалось добыть ее. Попытай ты счастья.
Пошел Артаа-Седи к морю. Было оно спокойным и тихим, а как бросился Артаа-Седи в воду, заходили по нему волны одна другой выше. Но не испугался добрый молодец, не повернул к берегу. Вдруг подхватило его быстрое течение, закружило и опустило на морское дно в зеленую юрту Далай-хана.
На зеленом девятирядном олбуке в зеленом шелковом халате восседал Далай-хан.
Поклонился Артаа-Седи хозяину юрты и говорит:
– Пришел я от Байбын-хана за драгоценной жемчужиной.
Схватился Далай-хан за свою зеленую бороду и захохотал:
– Много людей пытались добыть мою жемчужину, но все остались на дне морском рыб кормить. Но ты – храбрый, не испугался волн морских. Отдам тебе жемчужину, если добудешь мне золото черепах, которые живут в водах Кара-Суга.
Отправился Артаа-Седи туда, где течет Кара-Суг, и спрятался там за камни. Утром приползли сюда две черепахи.
– Как хорошо, что никто не знает нашей тайны! – воскликнула старая черепаха.
– Да, очень хорошо, – согласилась молодая черепаха. – А то бы нас давно съели, чтобы заполучить золото.
Выскочил тут Артаа-Седи из укрытия, схватил черепах и съел их. И тут же его свалил сон. Спал он три дня и три ночи, а когда проснулся, то изо рта у него выпал золотой самородок.
Обрадовался Артаа-Седи и отправился к Далай-хану:
– Вот вам золото, хан. А теперь отдайте мне жемчужину.
Засмеялся хан от радости и отдал Артаа-Седи жемчужину, а тот поспешил к Байбын-хану.
Принял обрадованный Байбын-хан от Артаа-Седи сокровище и говорит:
– Стар я стал. Передаю тебе свою ханскую власть.
Так Артаа-Седи стал ханом. Всего у него много – и добра, и скота, а счастья все нет. Ночью во сне видит он брата, а днем только о нем и думает.
– Почему ты всегда грустный? – говорит раз ему дочь Байбын-хана. – Днем все молчишь, а ночью во сне с кем-то разговариваешь.
– Сердце у меня болит, тоска гложет. Брата младшего потерял – зрачок глаза моего, желчь печени моей. – И рассказал ей Артаа-Седи, как все случилось.
– Почему же ты мне раньше не сказал? – упрекнула его жена. – Для чего же у тебя столько подданных? Собирай войско и отправляйся на поиски.
Объявили они поход, и в новолунье Артаа-Седи во главе войска двинулся в горную тайгу.
Здесь в лесу Артаа-Седи заметил старые следы. Пошел он по этим следам. И стали ему попадаться остатки всякой еды. “Это брат мне еду оставлял”, – думал Артаа-Седи и ускорял свой шаг.
Долго длились поиски. Совсем из сил выбиваются Артаа-Седи и его воины, а следы становятся день ото дня яснее. Однажды вышел Артаа-Седи на лесную поляну и вдруг увидел необыкновенного человека, густо поросшего волосами. Стоит этот человек и что-то пополам делит, а сам приговаривает:
– Это моему старшему брату.
Понял тогда Артаа-Седи, что перед ним его брат – Авыгаа-Седи. Подкрался к нему Артаа-Седи, обхватил за пояс и крепко держал до тех пор, пока тот не признал в нем своего брата. Обнялись они тут и заплакали от радости. Дали слово друг другу никогда больше не разлучаться.
Собрал Артаа-Седи войско и вернулся с братом в свой аал. Авыгаа-Седи нарядили в дорогую одежду. Разгорелся тут большой пир. Долго веселился и радовался народ.
Много ли, мало ли времени прошло после этого пира – неизвестно, только дошел до аала Артаа-Седи слух, что в далекой земле за Кызыл-тайгой у одной ханши мужья умирают. Сто ханов было – все умерли. Удивились слуху братья и решили побывать в этой земле, решили сами разузнать, в чем тут дело.
Едут братья по необозримой желтой степи. Вдруг видят – дерутся два парня. Разняли они их и спрашивают:
– Что случилось, чего не поделили?
А те отвечают:
– Нашли мы бесшумные идыки, а поделить не можем. Вот и деремся.
– Оставьте здесь идыки, – говорит им Артаа-Седи. – А сами бегите на край степи. Кто первым прибежит обратно, тот и возьмет идыки.
Не успел он это сказать, как парни пустились во весь дух наперегонки, а братья, взяв волшебные идыки, поехали дальше.
Прибежали парни на старое место – нет идыков, и ну опять драться.
Едут братья и видят: опять какие-то парни дерутся. Развели их братья в стороны и спрашивают:
– Что случилось, чего не поделили?
Отвечают им парни:
– Нашли мы шапку-невидимку, а поделить не можем. Вот и деремся.
– Оставьте здесь шапку, – говорит им Артаа-Седи. – А сами бегите на край степи. Кто первым прибежит обратно, тот и возьмет шапку.
Не успел он это сказать, как парни пустились наперегонки, а братья, взяв волшебную шапку, поехали дальше.
Прибежали парни на старое место – нет шапки, и ну дальше драться.
Долго ехали братья, но на пути им никто больше не встречался. Кончилась степь. Началась Кызыл-тайга. На одном из перевалов увидели братья высокий кедр. Взобрались на него орехи погрызть. Вдруг, откуда ни возьмись, ламы появились и стали молитвы читать, чтобы ханше сто первый хан нашелся. И вот братья наверху орехи щелкают, а ламы внизу молитвы бубнят.
Надоело братьям орехи щелкать и молитвы слушать – спрыгнули они вниз.
Поднялось среди лам большое волнение.
– Услышана наша молитва – новыми ханами нас наградили.
Объявили они Артаа-Седи ханом, а Авыгаа-Седи – его помощником.
Все радовались-веселились, одна ханша хмурилась. Наказал Артаа-Седи брату следить за ханшей. Однажды рано утром, когда еще коров не доили, ханша крадучись вышла из юрты. Надел Авыгаа-Седи шапку-невидимку, бесшумные идыки и пошел за ней следом.
Долго шла ханша. Наконец среди тальника показалась белая юрта. Вошла в нее ханша, а за ней и Авыгаа-Седи проскользнул В богато убранной юрте сидел одетый во все черное злой волшебник.
– Знаю, привели к тебе в юрту ханов. Только не жить им долго, – зло усмехнулся черный волшебник.
– Знаю. Затем и пришла к тебе, – ответила ханша.
– Устрой завтра пир в честь нового хана. Только не бросай в огонь можжевельник – от него у меня глаза слепнут.
– Хорошо. Все исполню, – охотно согласилась ханша и радостная пошла домой.
Приказала ханша подданным готовить мясо, варить хмельную водку.
Братья решили проучить волшебника и стали тайком собирать можжевельник.
На другой день вокруг большого костра начался пир. Больше всех веселилась ханша и все на небо поглядывала. Вдруг небо потемнело. Над костром закружилась большая черная птица. Авыгаа-Седи тотчас бросил в костер охапку можжевельника. К небу поднялось облако пахучего дыма.
Хочет хищник клюнуть Артаа-Седи в темя, да дым глаза застилает. Чуть не до земли опустилась птица – все равно ничего не видит. Тут ее братья и схватили за крылья. Кричит птица диким голосом, бьется в руках, а братья ее знай щиплют. Только тогда отпустили, когда на ней ни одного пера не осталось.
Почернела ханша от злости, заболела с горя. Только рано утром поднялась она и крадучись побежала в лес. А Авыгаа-Седи в шапке-невидимке и бесшумных идыках пошел следом – глаз с нее не спускает.
Лежит в своей юрте злой волшебник и стонет:
– Чуть совсем не убили меня твои ханы, окаянные.
– Все видела, – отвечает ему ханша, – да помочь не могла. Что теперь делать будем?
– Поставь завтра восьмистенную юрту из одного железа. Устрой в честь хана состязания в шахматы. Только огня в очаге не разводи, насыпь туда пороху, а сверху поставь свечу, чтобы от нее прикуривали трубки. Как закричу я в дымовой дыре – дверь колом подопри и беги прочь. Пусть потом твои подданные сто второго хана ищут.
Засмеялась, обрадовалась ханша и поспешила домой. Рассказал Авыгаа-Седи брату все, что слышал, и решили они погубить черного волшебника.
На другой день по приказу ханши поставили восьмистенную юрту из одного железа. Ханша потихоньку насыпала в очаг пороху и поставила на него свечу. Восемь человек засели за шахматы. Шесть игроков быстро кончили игру и пошли пить зеленый чай. Только Артаа-Седи с Авыгаа-Седи сидят себе – не торопятся. От свечи уже только огарок остался, совсем догорает. Заволновалась ханша, все наверх поглядывает.
Взглянул Артаа-Седи краешком глаза и видит: сидит в дымовом отверстии черная птица и на свечу поглядывает. А та уже совсем почти догорела, вот-вот пламя коснется пороха. Не выдержала ханша и выбежала из юрты. Только хотела дверь колом припереть, как следом за ней выскочили братья. Авыгаа-Седи захлопнул крышку дымового отверстия, а Артаа-Седи крепко дверь юрты колом подпер. Закричала черная птица дурным голосом, раздался сильный взрыв, и от железной юрты ничего не осталось.
Долго горевала и злилась ханша, но ничего не поделаешь – от волшебника только черный пепел по небу летает.
Решили братья вернуться в аал Байбын-хана. Старший брат стал ханское добро собирать, а младший пошел напоследок по аалу погулять в шапке-невидимке и в бесшумных идыках. За аалом заметил парня с зеркалом. Повернет он одной стороной – в зеркале всю землю видно. Повернет другой стороной – в осла обращается.

Подошел к нему Авыгаа-Седи и громко сказал:
– Дай-ка мне посмотреть в твое волшебное зеркало.
Оглянулся парень – никого нет. Испугался, уронил зеркало наземь и побежал прочь. Поднял Авыгаа-Седи зеркало и поспешил к брату. Решили они злую ханшу наказать.
Пошел Авыгаа-Седи к ханше и говорит:
– Посмотрите, ханша, какое зеркало я нашел на дороге.
Повернула ханша зеркало одной стороной – всю землю видно, повернула другой – стала черной ослицей, навьючили братья на нее свое добро и поехали в аал Байбын-хана.
Артаа-Седи остался ханом в аале Байбын-хана, а Авыгаа-Седи стал ханом в аале своего старого отца.
Стали они мирно жить да добра наживать, а по миру пошла гулять сказка о силе братства.

Сказка Артаа-Седи и Авыгаа-Седи